Нашествие: После и снова

Даже закат знал какого цвета ему надо быть в тот вечер

Вокзал в Твери. 2 часа ночи. Прошло всего три часа как отзвучали последние аккорды "Казановы" и сказка под названием "Наутилус Помпилиус" закончилась. Мы поднимаемся вверх по лестнице от платформ к залу ожидания. Мы промокли, замёрзли и устали. Они идут нам навстречу, вернее спускаются по той самой лестнице, по которой мы поднимаемся.

"О, Наутилусы!", - говорю я. Потапкин на мгновение приостанавливается, смотрит на меня и, не ответив, идёт дальше.

"Да, Наутилусы",- отвечает, проходя мимо, Комаров.

Да, сегодня они вновь были НАУТИЛУСАМИ. Это завтра они станут музыкантами Аквариума, строителями, стеклодувами, а сегодня они НАУСЫ. Мы ещё встретимся с ними. Они будут стоять около выхода к платформам и живо обсуждать особенности прошедшего дня. Потапкин, Комаров, Белкин, Настя Полева, и, чуть в стороне, Копылов.

"Как Вам понравилось?" - спрошу я у Потапкина.

В ответ получу печальный взгляд и короткое: "Нам понравилось".

Оно состоялось! И не стоит говорить что этого никто не ждал. Ждали все. Ждали те кто уже не надеялся. Ждали те кто хотел хоть ещё один глазом увидеть и услышать. Ждали даже те кто искренне желал чтобы всё провалилось, чтобы потом злорадно написать что мол опять этот Бутусов всю малину испортил. Магия этого события была настолько велика что только ОНО одно смогло бы притянуть в неведомый доселе ЭММАУС всех тех кто там в результате оказался. Даже те, для кого название НАУТИЛУС ПОМПИЛИУС ассоциируются с каким-то неведомым доисторическим моллюском и не более того.

Удивительная, право, вещь... Стою вот с подогнутыми до колен джинсами посреди того что называется "за сценой", на одном плече огромная сумка, на другом видеокамера, на шее фотоаппарат, передвигаться в таком виде по раскисшей после дождей глинянной почве Эммауса просто невозможно. Каждое движение - угроза вместе со всем барахлом оказаться в одной из многочисленных луж. Стоит отметить что эта участь в тот день для очень многих оказалась грустной реальностью. И это в зоне для артистов... А что же там?

Мысли о печальном положении находящихся в тот момент "за сценой" были прерваны видом Вячеслава Бутусова, выскользнувшего из стоящей напротив белой палатки.

Пресс-конференция.

"А я, собственно, палец о палец не ударил ради этого", - монотонно сказал Бутусов в ответ на вопрос о личном вкладе в данное мероприятие. В зале раздались тихие смешки. Бутусов удовлетворённо кивнул.

"Мне раздался дежурный звонок, сообщили что есть такая идея, что "верхи" не против, как, впрочем, и не за и не воздержались", - с безразличным выражением лица, как будто только проснувшись, сказал Могилевский. Говоря про верхи, посмотрел в сторону Бутусова. Никакой зримой реакции со стороны "верхов" на этот "дружеский шарж" не последовало.

"Я даже прервал свой отпуск чтобы помокнуть под этим дождём", - сказал, улыбаясь, Кормильцев.

Всё это время он единственный из всех сидящих подавал "признаки жизни". Белкин устало смотрел на микрофон, Потапкин, положив голову на руку, печально смотрел в сторону от журналистов, Комаров и Назимов иногда о чём-то шептались. Бутусов сидел с отстранённым видом, оживляясь только во время редких ответов на вопросы. Большие чёрные очки ещё более уменьшали "эффект присутствия" Вячеслава на пресс-конференции.

Понять музыкантов было можно. Журналисты облепили стол за которым сидели "Наутилусы", вопросы сыпались наперебой, без всякой связи между собой. Музыкантам приходилось то и дело переспрашивать вопросы, поскольку разобрать хоть что-то в этом шуме было просто невозможно. Тем не менее ни один из заданных вопросов не остался без ответа.

Продолжаю стоять: всё в тех же подогнутых до колен джинсах, на плече камера, на шее фотоаппарат. Огромная сумка к этому времени мирно стояла в палатке "Ю-Питера" благодаря "Ю-Питерам" Максиму и Юлияне. Нет, ну право, смешно! В такой ответственный момент я в таком виде! Даже неудобно как-то... А что делать? Именно в эти моменты начинаешь понимать все "прелести" работы журналиста!

Напротив меня в ослепительно белой рубашке, чёрных брюках и до блеска начищенных туфлях Вячеслав Бутусов. Рядом Кулаков, Каспарян и директор группы Иннокентий Минеев. О чём-то оживлённо беседуют. Все трое в хорошем настроении. Во всяком случае со стороны они выглядят именно такими. Никакого напряжения, никакого волнения. Каспарян берёт в руки ЯМАХУ, отходит в сторону и начинает что-то играть. Просто так, "про себя". Несколько минут стоит, наигрывает какой-то, известный только ему мотивчик, при этом смотрит на улицу.

Вячеслав остался один. Стоит и улыбается. Или сейчас или никогда. Вздохнул.

"Здравствуйте, Вячеслав!", - выдохнул я.

Бутусов кивает: "Здравствуйте!". Рукопожатие...

Спустя несколько минут "Ю-Питер" вышел на сцену. Бутусов расположился в центре, Каспарян справа от него. Ударная установка Евгения находилась на своеобразном "втором этаже" в трёх метрах над сценой.

"Колесницегонитель", "Гибралтар", "Берег", "Я покидаю Землю", "Песня идущего домой". На последнюю реакция феноменальная. После "Идущего" Бутусов хитро улыбается и смотрит на Каспаряна. "Специально для вас "Звезда по имени Солнце".

Среди зрителей, вероятно, нет тех, кто в этот момент был способен молчать. И стало бы это блестящим окончанием фестиваля, если бы все не ждали НАУ.

И вновь я стою. Джинсы всё также подвёрнуты. Камера в одной руке. Фотоаппарат в другой. Сумка от камеры на плече. В любом другом случае это выглядело бы смешным, но не тогда... Тогда на это никто не обратил внимания. Все были сосредоточены на невысокого роста человеке в чёрной рубашке, голифе и смешных сапогах до колен. Сложно поверить что пятнадцать минут назад он же щеголял в белой рубашке и блестящих туфлях. "Светлый и тёмный Бутусов" - невольно приходит на ум сравнение.

"Разлука ты разлука" - медленно поёт Вячеслав.

"Не лучше ль обвенчаться и друг друга любить" - выкрикивает Могилевский.

Зал подпевает хором. Для тех кто хоть раз в жизни слушал "Нау" эта песня давно перестала быть русской народной. Это гимн под который сердца начинают биться сильнее.

"Бриллиантовые дороги". Барабанная дробь сразу двух установок после тихой РАЗЛУКИ действует отрезвляющее. Оно началось! Понеслось! Нау играет и это реально! Вот они все на сцене! Могилевский, Комаров, Копылов. Потапкин и Назимов на том же "втором этаже" в трёх метрах над сценой стучат в такт. Движения синхронны как у солдат из роты почётного караула, которых я видел 20 лет назад около мавзолея Ленина.

"Парят над нами парят, помрачая рассудок...". На фоне идёт видеоряд. Увидел я его уже много позже, когда смотрел запись выступления по телевизору, а тогда... Тогда на сцену вышла женщина в маске. Настя Полева.

"Князь тишины". Поют немного в разнобой, но это не важно. Вообще не важно КАК они играют. Сегодня им можно всё. Бутусову сегодня можно забыть немного больше слов, Могилевскому можно петь погромче, чем он вполне пользуется.

"Ален Делон". Комаров играет знаменитое соло. Копылов отвлекается и даже успевает перекинутся с кем-то из стоящих рядом парой фраз. Улыбается. Весь Эммаус повторяет "Она читала мир как роман"... Саксофонное соло в конце под чёткий ритм двух ударных установок.

На сцену выходит Вадим Самойлов. "Тутанхамон". Обычный "Тутанхамон", такой же как в ТИТАНИКе и не такой одновременно. Бутусов ошибается в середине. Начинает петь не то и не вовремя, но лицо невозмутимо. Все улыбаются, Кормильцев, стоящий у входа на сцене качает головой, но также улыбается. Обычное дело для Вячеслава, но это только добавляет ощущения реальности происходящего.

Да, это Бутусов, который был таким пять, десять, пятнадцать лет назад, и где бы он ни был, что бы не играл - он остался самим собой.

"Прогулки по воде". Тут всё чётко, правильно.

"Синоптики". Немного "не такие". Двух барабанов много, но это тоже не важно. В концовке песни на каждый такт "тамов" народ выкрикивает "хэй". У Вячеслава удовлетворённое, даже довльное выражение лица. Выглядит красиво.

"Я хочу быть с тобой". Как все ждали эту песню. Слёзы на глазах девушек, стоящих в первых рядах. Это нормально, это обычно.

"Эммаус" поёт хором: "Я ломал стекло как шоколад в руке". Стоящие у входа на сцену быстрым шагом проходят вперёд и садятся прямо на пол.

Все в ожидании... "Когда умолкнут все песни..."
1988 год. Почему мне так запало это в память - не знаю. Ранее утро. Я иду по тропинке. Ноги немного мокрые от ранней росы. Как же оно там поётся? "Мне стали слишком малы твои тёртые джинсы". Да, по моему именно так...

"Мне стали слишком малы твои тёртые джинсы, нас так долго учили любить твои запретные плоды". Какие плоды и причём тут джинсы? Ну ладно, джинсы понятно. Америка всё-таки... А плоды то тут причём? Запретные... И кто нас учил их любить? Странная песня, но красивая, с языка не слезает. Так и иду... "Гуд Бай Америка, ооо!"

Спустя шестнадцать лет после этого раннего утра в Эммаусе начался салют. Под ту самую "Гуд бай Америка, ооо!" Доселе тут такого наверное и не было то никогда и когда ещё будет... Если вообще будет... "Америка" в деревне Эммаус Тверской области. И вообще что это за название такое... Эммаус?

"Казанову" Бутусов спел легко... Слова опять напутал правда, но это опять не важно. Спел классно - как двадцать лет назад. Вот вам и "трудоёмкий сюрприз"... Хотя странный выбор для песни на "бис".

И снова Тверь. Всё те же 2 часа ночи. "Наусы" ушли из зала ожидания. Уехали. До нашего поезда тоже всего-ничего. А ноги всё-таки мокрые.

Эммаус... Что за странное название?

ilnov

фото Марины Моисеевой

Ю-Питер на страже,

Ю-Питер - планета попавшая в сети,

ilnov, 2002-2006