Перепечатка интервью Вячеслава Бутусова из газеты "МК в Питере" №17 (298) от 23.04 - 30.04.2003 г.

Есть два факта из жизни Вячеслава Бутусова, не известных широкому кругу публики. Во-первых, недавно он награжден почётной звездой в родном архитектурном институте города Екатеринбурга. Как выдающийся выпускник. Ректор сам жал ему руку и чуть не плакал. Во-вторых, Вячеслав Бутусов любит фотоавтомат на площади Восстания. Он приходит туда не только тогда, когда нужно сняться на документы. «Фотографии, конечно, «Атас», почти как в фильме «Амели»! Кроме того, там можно сколько угодно копий нашлёпать…» Лидеру группы «Нау», а теперь – хозяину и идейному вдохновителю «Ю-Питера» нравится процесс фиксирования реальности. У фотоавтомата можно понять, насколько ты изменился за последнюю неделю, какое у тебя сейчас настроение и даже (если хорошенько вглядеться в снимок) Кто ты такой. Задаётся ли последним вопросом сорокалетний рокер? Скорее всего, нет. Просто приходит туда, потому что площадь Восстания недалеко от его студии на Пушкинской, 10, где мы и вызвали «наутилуса» на откровенность.

 

- С чем был связан распад «Наутилуса» в 1997 году?
- Это неизбежно должно было произойти. Я даже думаю, что мы с этим затянули. Попыток прекратить деятельность Нау было множество. Я не помню точно даты, но могу определённо сказать, что «чёрных» периодов было достаточно. Просто сначала внутриколлективные реформы шли под эгидой смены состава, а потом стало ясно, что это уже не поможет. Поначалу нас связывало то, что мы были единомышленниками, потом появился энтузиазм, кураж. А потом это перешло в стадию рутины. То есть, когда мы альбомы писали, всё ещё было по-божески, а турне ежегодное нас просто убивало. Просто потому что это было единообразное производство. У любого производственного коллектива такие проблемы: одним надоело, других что-то не устраивает. Мы же изначально не были коммерческой группой

- Когда распадаются такие группы как «Нау», участникам обычно предлагают большие деньги за воссоединение. А Вам?

- К нам такие предложения поступали. Доходило до того, что предлагали огромные деньги просто ради того, чтобы собраться и дать один концерт на юбилей группы. Но я посчитал, что это даже не абсурд, это просто профанация. Непонятно, кому сегодня нужен возрождённый «Наутилус»

- То есть вас лично слезливые вопли поклонников не трогают?

- Я просто считаю что поклонники – это фальшивое определение, этим гордиться не надо. Есть люди близкие по духу, и они выбирают себе соответствующую музыку и кумиров. Главное – не устраивать дифференциацию взглядов и интересов, потому что все люди совершенно разные. Самый болезненный вопрос – это уровень восприятия и разборчивости, но это уже дело вкуса, менталитета. Как сказал Костя Кинчев: «Богу богово, а шоу-бизнесу – шоу-бизнесово».

- Почему Вы решили сменить такую внушительную трейд-марку как «Наутилус», на достаточно нейтральную «Ю-Питер»? Ведь можно было, наверное, оставаться «Нау» просто с другим составом…

- Можно было, наверное, но это не актуально. Составов ведь была уже уйма. На мой взгляд, мы всё сделали вовремя, это был самый подходящий момент. И я очень рад, что у людей остались о нас всё-таки положительные воспоминания. Я три года размышлял, занимался сольными проектами под гитару и пришёл к выводу, что такой коллектив мне необходим. И поскольку мы с Георгием Каспаряном к тому моменту уже начали пару проектов, то собрать совместную группу было вполне логично. А остальные участники – Женя Кулаков и Олег Сакмаров – появились в процессе, уже после принятия решения. Женю мы случайно выцепили, мы его не знали, он ещё очень молодой барабанщик, а Олег к нам пришел по собственной воле. Просто спустился этажом ниже на репетиционной базе. Он 10 лет разрывался между «Аквариумом» и «Нау», но, в конце концов, сделал правильный выбор. Перешёл в «Ю-Питер». (Смеётся)

- Первый концерт «Ю-Питера», кажется, не пошёл?

- А мы готовы были к тому, что реакция на «Ю-Питер» будет частично отблеском внимания к «Нау». Мы понимали, что у людей в головах произойдет сравнительный анализ. Таких ситуаций, когда поклонники нас не понимали, в нашей жизни было много. В том же «Нау», когда перешли на гитарную эстетику, отказались от клавиш, нас в Екатеринбурге на первом концерте тура просто забросали бутылками.

- Можно как-то расшифровать название «Ю-Питер»?

- Я вообще мастер моделировать всякие слова в различных измерениях, ещё в архитектурном институте это дело очень любил. Можно переводить одну часть слова на один язык, а вторую – на другой. Например, «Ю» перевести на английский, «Питер» так и оставить. «Ты – Питер» получается. А ещё можно вспомнить, что в переводе со старославянского «Ю» - это «её», так что без девушки и тут не обошлось. Этой же мифической девушке будет посвящена песня, которую мы планируем назвать «Сердце камня» и поместить на наш новый альбом, который выйдет в апреле

- Вы уже были с новой группой на родине? Многие артисты утверждают: легко выступать в городах, с которыми ничего не связано. Как Вам выступается в Екатеринбург

- Когда я просто приезжаю в родной Екатеринбург, то все, что меня с ним связывает, это старые товарищи, ну и родители. Конечно, которые там живут. А в смысле выступлений – в Екатеринбурге неизбежно на твои плечи ложится повышенная ответственность. С товарищами же мы и не общаемся особо, просто перебрасываемся информацией. Конечно, иногда интересно узнать, что нового у них произошло. Поскольку я приезжаю в родной город в основном с концертами, то эти гастрольные графики редко совпадают с общими праздниками. Издержки профессиональной деятельности любого командировочного человека! Когда не находишься в тесном контакте, то траектория неизбежно расходится, и связи утрачиваются.

- А может, Вы просто бежите от зависимости, стараетесь избежать длительных отношений с кем-либо?

- Никуда я не бегу!!! Если бы была возможность избежать различных разъездов, я бы с удовольствием проводил время в обыденном кругу повседневных друзей. Но, к сожалению, у меня есть такая тяжкая ремесленная необходимость как гастроли.

- Надо создать двойников и пускать их на гастроли вместо себя!

- Приятно, конечно, пойти по пути Рембрандта. У него же последние картины ученик писал. А он просто приходил потом, делал пару мазков, подправлял и свой автограф ставил.

- Есть понятие «кризис среднего возраста». Возможности для всего есть, но ничего уже не хочется. Вам это знакомо?

- Так называемый кризис, о котором Вы говорите, это моё нормальное уравновешенное состояние. Когда ничего не хочется, это хорошо, это позитивно.… Но человеку свойственны какие-то рвения и страдания, он от животных этим и отличается. Если, например, посмотреть на жирафа, то тот просто перерабатывает траву ежедневно и, в общем-то, доволен жизнью. А человек на определённом этапе созревает и начинает понимать, какой-же он разгильдяй. В молодости, в пору эйфории и энтузиазма. Он над такими вещами не задумывается.

- Каков Ваш баланс между сочетаниями «ничего не хочется» и «нужно двигаться дальше»?

- Наверное, это «хочется двигаться дальше». Человеку по жизни должно хотеться. А что ещё. Кроме этого желания двигаться, ему может хотеться? Только основных составляющих: «Солнца, Воды, Воздуха и Святого Духа.

- Н-да… Вот Вы о Святом Духе, наверное, лет 20 назад не задумывались?

- Не думал, но осознавал, ощущал.

- В Вашей жизненной философии сегодня что-то кардинально изменилось?

- Кардинально, по-моему, меняется только у тех людей, которые переходят в острую стадию паранойи или шизофрении, но даже с моими знакомыми это редко происходит. А, по идее, эволюционирует человек всё время. Резко и одномоментно поменять свою жизненную установку, по-моему, невозможно – слишком много тонких, мелких обстоятельств, которые и выстраивают цепочку данностей. То, что называется человеческим обликом.

- Но ведь у Вас, помимо, музыкальной концепции, появилась и религиозно-философская?

- Я по прошествии этих безумных десятилетий стараюсь себя больше ограничивать. Видимо, кризис среднего возраста как раз и заключается в том, что ты временно находишься в таком состоянии, когда можешь только ограничивать себя, чтобы не делать ничего плохого, но пока ещё не знаешь, как делать хорошего. Планировать свою жизнь приходится.

- Есть ли у Вас маленькие личные победы?

- Да. Себя побеждаю каждодневно. Ленивость, гордыню, много ещё чего… Но не всё получается, к сожалению. Например, я пришёл к выводу, что лень вообще невозможно побороть, она – явление не проходящее. Лень нужно брать за шиворот. Вставать и устаивать себе каждый день аутотренинг: гвоздь в стенку забивать, например. Уборку надо делать в мастерской и квартире, это факт, но не могу себя заставить пока. Вот жду, когда потеплеет окончательно и окна можно будет расклеить. О том, чтобы их помыть, я уже даже и не мечтаю. Мне ещё не везёт – у меня все швабры в руках ломаются, дома уже целая коллекция стоит. Кстати, их девать некуда, я бы с удовольствием поклонникам роздал, даже с автографами.

- В связи с вышеизложенным Вы не могли бы прокомментировать пару слухов, которые о Вас усердно распространяет жёлтая пресса? Мол, Вы в какой-то религиозной секте состоите?

 

- Да, обидно как-то получается: чем меньше появляюсь, тем больше говорят. Хотя неблагодарное дело рассеивать то, что навеял другой. А про секту полная чушь. Я исповедую христианство в чистом виде.

- Вы – ортодоксальный, истый христианин?

- Конечно, я в церковь хожу постоянно, причащаюсь, пост соблюдаю. Личного духовника у меня пока ещё нет, но я к этому стремлюсь. В любом случае, я в последнее время часто общаюсь с людьми духовного сана, состоящими при храмах. Нужно восполнить недостаток той информации, которая тебе жизненно необходима. Я же не со всеми знакомыми могу поговорить о личном. Можно заполнять этот вакуум за счёт библиотек, но мне тет-а-тет общаться приятнее.

- Как Вы относитесь к тому, что из-за религии сейчас делают некий поп-культ, зарабатывая на святых ценностях и атрибутах деньги?

- Но это же обыкновенная история в наши дни. Тот же самый элемент концептуальной прагматичности. Я сам во всём, что касается религии, деспот и придерживаюсь очень жёстких принципов. Конечно, эта ситуация меня в чём-то даже бесит. Но с другой стороны, существует такой сорт «нерелигиозных» людей, которым нужно через всю эту грязь пройти, чтобы понять всё величие религии.

- Как Вы оцениваете сегодняшнюю питерскую рок-сцену?

- Если учесть, что сейчас, по сути уже нет ни рока, ни попа? Границы между ячейками становились всё меньше, меньше, а потом и вообще исчезли. И как результат – получилась такая бесформенная желеобразная субстанция, как «рокапопс», в которой один начальный ингредиент от второго отличить уже не представляется возможным. А если говорить о новой жизни традиций и канонов советского рока, то все стилистические рамки остались те же: мелодика, искренность, откровенность. При этом никогда не было обязательно хорошо играть или уметь грамотно направлять энергетику на слушателя. Главное – быть рок-музыкантом на чувственном, интуитивном уровне.

- По старому доброму рок-клубу не скучаете?

- Рок-клуб был лишь временной формой существования. И за это ему большое спасибо, потому что в любом случае питерский рок-клуб в 1980-е являлся культовым явлением. До сих пор большинство наших монстров жанра с гордостью вспоминают, что они тоже в своё время вышли из его стен. А сейчас это заведение, как это ни печально, уже никому не нужно, иначе, наверное бы, в какой-нибудь форме оно существовало. Хотя я всё равно надеюсь, что его деятельность рано или поздно возобновится. И мы, группа «Ю-Питер», с удовольствием выступим на его открытии. Просто он, наверное, чуть-чуть по-другому будет выглядеть. Я, например, к своему удивлению узнал, что в Финляндии есть свой рок-клуб. Я был очень потрясён. Конечно, у них там всё организовано. Та просто собираются люди, которым интересно жить андеграундной музыкой, устраивают свои подпольные фестивали.

- А Вы не хотели бы собраться со старыми товарищами и повесить во дворе на Рубинштейна, 13, хоть какую-нибудь символичную мемориальную доску? Мол, был здесь такой рок-клуб!

- Это печальное мероприятие, конечно, рано или поздно произойдёт. Может быть, пока не стоит об этом говорить. Я лично особой целесообразности в доске не вижу. Все, кому надо знать о событиях двадцатилетней давности, помнят о них и так. Я как архитектор читаю, что есть вещи функционально необходимые и есть и не очень. Поэтому, если этот монумент будет иметь какую-то архитектурную ценность, это будет действительно нечто оригинальное, то я даже сам возьмусь за осуществление проекта. Не тривиальная гранитная доска из белого мрамора с золотыми буквами, а что-нибудь забавное типа Чижика-Пыжика на Фонтанке.

Кирилл Мясников и Наталья Черных
"МК в Питере"